Осенний фестиваль открылся "черной картой"

Для французского танцевального сообщества Ménagerie de verre — место знаковое. В 19 веке здесь была типография, в 20 веке — с легкой руки Мари-Терез Алье, этакого Дягилева французского танца, прописалась самая авангардная творческая площадка Парижа. Диссидентствовали здесь против классического балета, это само собой, но и против американского постмодерна, который уже вышел в тираж и попал под крыло больших институций, и против же французской «новой волны», которая в 80-е годы тоже уже щедро поощрялась из госказны. Алье же в своем «Стеклянном зверинце» — отсылка и к зданию со стеклянными потолками, и к пьесе Теннесси Уильямса — давала место и возможности для новых форм телесного и сценического искусства артистам, что называется, «с обочины». Здесь находили артистический приют «аутсайдеры», без которых сегодня невозможно представить историю такого разного французского танца последних сорока лет. Режин Шопино, Матильда Монье, Жером Бель, Ксавье Ле Руа, Борис Шармац, Франсуа Шеньо, Тео Мерсье…

После смерти Мари-Терез Алье в 2022 году жизнь «Зверинца» тоже едва не оборвалась, но государство и спонсоры подхватили танцевальное дело. Так что в сердце бурлящего новизной 11-го округа, между Республикой и Бастилией, Ménagerie de verre — по-прежнему знаковый адрес: хочется измерить «импульс времени» — вам сюда. Это одновременно и репетиционная база для танцовщиков, включая резиденции и классы, и театральная площадка с двумя ежегодными фестивалями.

А в этом году в «Стеклянном зверинце» бросил якорь Осенний фестиваль, организовав здесь свою штаб-квартиру до конца сентября. Ключи от нее руководство феста выдало норе чипаумире — именно так, с маленькой буквы, таково пожелание художницы. Она родилась в Зимбабве, долго работала в Сенегале с Жермен Акони – «матерью африканского современного танца» и местным женским комьюнити, жила в Нью-Йорке и всегда обожала Париж. Через все эти города и страны чипаумире несет идею борьбы со стереотипами, связанными с черным телом. На нынешнем Осеннем фестивале у нее карт-бланш, который она тут же переименовала в «черную карту» и разыгрывает ее по всем фронтам: танец, музыка, мода, еда, философия… Ее резиденция в Ménagerie de verre — это одновременно и своего рода «парижский салон», место встречи искусства и интеллектуальной жизни, и реконструкция ее «хаба» nhereraHUB в Зимбабве, где «осиротевшие маргинальные идеи» собираются вместе.

Свою программу, а вместе с ней и весь фестиваль нора чипаумире открыла музыкальным перформансом «Африканские женщины (сестры, жены, матери, артистки) — музыка женских сердец и рук». Название говорит само за себя: нора чипаумире вместе с пятью женщинами из общины лебу в Сенегале (они одеты в этнические платья, она - в универсальные джинсы) всеми доступными способами извлекали музыку из самых обычных и необычных инструментов — барабанов, тарелок, ложек, подносов, свистков. Эти мощные звуки, сопровождаемые их высокими голосами, и есть крик их сердца.

Ритуальная природа этого перформанса тоже очевидна, и она предполагает активное соучастие, поэтому хореограф с первых «нот» принялась раскачивать зал, призывая подняться с пола, хлопать в ритм и танцевать под музыку, где слышится и регги, и даб, и прочие уводящие в транс мотивы. При этом никакого крещендо: репетитивные удары стремительно набрали высоту с первых минут перформанса и держали ее весь час. Мощь этого ансамбля не может не восхищать. Но слиться в едином порыве все же решились немногие, выбрав более безопасную и привычную позицию «смотрящего».

Впрочем, это только начало — и самого фестиваля, и «черной карты» норы чипаумире. После трех недель в Ménagerie de verre она вновь вернется в Париж в декабре, чтобы показать свой финальный перформанс в Fondation Cartier, созданный в рамках выставки «Время жатвы» Ибрагима Махамы, одного из самых влиятельных современных художников, работающих, так же как и она, с темой колониальной истории Африки.