Fine Arts Paris в поисках потраченного времени

Fine Arts Paris, ещё в прошлом году называвшаяся FAB Paris ( результат объединения Fine Arts Paris и La Biennale) — наследница знаменитой парижской Биеннале антикваров. Наследство это двоякое. С одной стороны, старожилы арт-рынка до сих пор вспоминают биеннале как серьёзный международный слёт антикваров. И престижное место под нефом Grand Palais, и сентябрьские даты — напоминают о тех славных временах. С другой — внутренние неурядицы среди французских маршанов и скандалы с подделками подпортили репутацию ярмарки и отвадили от неё международных игроков.

Сегодня перед новой командой Fine Arts Paris во главе с галеристом и опытным специалистом с международными связями Ксавье Эккхутом стоит задача обновить концепцию и вернуть на парижскую площадку участников из Азии и с Ближнего Востока.

Начали с одёжки — то есть с интерьеров. В этом году оформлять Fine Arts Paris пригласили модного дизайнера Шарля Зана — специалиста по дорогим частным интерьерам, не раз входившего в сотню лучших дизайнеров по версии AD. Он же начал с перепланировки: из изнурительных бесконечных рядов стендов сделал элегантные пространства, неспешно перетекающие одно в другое, с удобными велюровыми диванами, банкетками и терракотовыми арками.

Зана известен своим уважительным отношением к предмету: в его интерьерах ценная вещь становится смысловым центром, а не просто ярким цветовым пятном. Fine Arts Paris эта концепция оказалась к лицу: в новой сценографии стало заметно больше воздуха. На шампанское тоже не поскупились.

Равнение на TEFAF – законодателя высоких стандартов – чувствуется не только в более рафинированных интерьерах, но и в выборе партнеров. По приглашению Ксавье Эекхаута страховщики АХА - исторический партнер TEFAF – теперь покровительствуют и Fine Arts Paris.

Из параллельной программы стоит отметить презентацию будущего музея «Великий век» (Musee du Grand Siecle) в Сен-Клу, основу которого составит дар Пьера Розенберга, почётного президента Лувра и члена Французской академии. Его огромная коллекция — это картины и рисунки от XV века до наших дней, прежде всего французская живопись XVII–XVIII веков, большая библиотека и уникальное собрание фигурок из муранского стекла. Открытие музея запланировано на 2028 год, а пока на ярмарке показали ключевые произведения, связанные с эпохой Людовика XIV и макет будущего музея.

Ещё один ветер перемен — отдельная секция «Новые горизонты», посвящённая молодым галеристам. Среди 11 новобранцев — бельгийская Haesaerts-le Grelle, получившая премию CPGA–Fine Arts Paris за оригинальность стенда с мебелью Гюстава Серюрье-Бови (1858–1910).

В основной программе участвовало больше ста галерей: старые мастера, декоративно-прикладное искусство, египетские и античные древности, исламское искусство, искусство XX века, скульптура разных эпох, графика и современное искусство.

Скульптура в этом выпуске была буквально повсюду. Вероятно, это тоже влияние нового президента, чья галерея Xavier Eeckhout имеет репутацию эксперта по анималистической скульптуре начала XX века. На стенде были работы Помпона, Бугатти, Сандоза, а также эффектный камин работы Аттилио Нани 1950-х годов с рельефными изображениями зверей и птиц. Дополнительная метка «coup de cœur» — «выбор дизайнера» от Тьерри Лемера — тоже сработала: к выходным камин уже был продан, да и в целом стенд пестрел красными точками с первых часов вернисажа.

В соревновании за внимание — и деньги — покупателей больше шансов имели галеристы, которые достойному предмету с надежной историей подбирали ещё и оригинальную сценографию

Так галерея BERT представила целую «Галактику Кокто» — один из самых живых и хулиганских стендов ярмарки. На фоне общей музейной серьезности он выглядит почти театрально: работы самого Жана Кокто окружены произведениями его друзей — Пикассо, Пикабиа, Макса Жакоба и других художников его круга. Здесь особенно хорошо работает история отдельных произведений. Например, «Урок анестезии» 1951 года, оцененный в €120 тыс., долгое время принадлежал Жану Маре.

Совсем другой подход у потомственной галереи Steinitz, специализирующейся на французской мебели, бронзе и предметах искусства. Её стенд напоминал шкатулку с драгоценностями: резные деревянные панели, зеркала, одно из которых происходит из Версаля, мебель XVIII века, фарфор и античная скульптура. А в главной роли — терракотовый бюст Мари-Луизы Альбертины Мартен работы Огюстена Пажу, созданный в 1777 году. Чтобы установить его провенанс, галерея провела настоящее расследование: выяснилось, что скульптура входила в коллекцию Вейль-Пикар, была конфискована нацистами, отправлена в замок Нойшванштайн в Баварии, затем обнаружена американцами и возвращена владельцам сразу после войны.

Не надо быть сыщиком, чтобы обнаружить Fine Arts Paris русский след. На стенде Николя Буррио выделялась бронзовая скульптура князя Павла Трубецкого, интерес к которому вновь привлекла недавняя выставка в Музее Орсе.

Галерея Léage выставила уникальную пару стальных подсвечников XVIII века работы тульских мастеров оружейного дела. Подобные предметы изготавливали на заказ для членов царской семьи и их ближайшего окружения. Ещё интереснее было встретить здесь предмет из коллекции Павловского дворца — изящный письменный столик bonheur-du-jour, приобретённый императрицей Марией Фёдоровной. На нем сохранилась музейная этикетка Павловского дворца, подтверждающая его происхождение. Автор — Роже Вандеркруз, известный под псевдонимом Ларука. Как и многие другие предметы из императорских коллекций, столик был продан советским государством в период с 1928 по 1932 год. Сегодня он выставлен за €550 000. В прежние годы хранители Павловского дворца внимательно отслеживали появление таких предметов на рынке и при поддержке меценатов возвращали их в музейную коллекцию. Насколько это возможно сегодня — вопрос.

Как и на предыдущих выпусках, красотой отличился стенд галереи Pascal Izran, которая специализируется на редких коллекционных предметах преимущественно XVIII века — часах, европейском и восточном фарфоре. Многие предметы украшены французскими бронзовыми деталями, что повышает их художественную и рыночную ценность.

Восточное искусство представляет, в частности, галерея Kevorkian: уже третье поколение семьи работает с искусством Ближнего и Среднего Востока — от античности до эпохи великих исламских империй. Здесь особенно заметно бережное, почти музейное отношение к реставрации: следы вмешательства не скрываются, и можно увидеть, какие именно части предмета были восстановлены.

В «золотом треугольнике» Большого дворца – все без изменений. Посреди огромного стенда за круглым столом сидят сразу три поколения галеристов Landau Fine Art - акул любой арт-ярмарки. На входе встречает редкая монументальная обнаженная фигура - скульптура Генри Мура из черного мрамора 1977. Дальше — ранняя абстракция Кандинского 1910 года, Явленский, Леже, Миро, Ван Донген, Пикассо. Отдельная стена отведена под графику — здесь те же громкие имена, только в меньшем формате. И если Ландау раскрывают цены неохотно, то их соседи – швейцарцы Von Vert – напротив - торгуют в открытую: бронза Жана Арпа и работа Пикассо по €250 тыс. каждая , Демиен Херст — €240 тыс., Серж Поляков — €220 тыс., Герхард Рихтер — €260 тыс.

В целом тон ярмарке задавали модернисты. Много крупных работ Жана Дюбюффе, время от времени встречаются масштабные полотна Шагала, особенно запоминается целая стена небольших эскизных работ Ренуара у Hélène Bailly Marcilhac. Миро представлен неоднократно и в очень разном качестве. А вот Модильяни встретился лишь однажды — рисунок на стенде Galerie Traits Noirs & Co.

При этом публика Fine Arts Paris остаётся достаточно специализированной. Основная аудитория — музейные кураторы, профессиональные коллекционеры, дилеры и дизайнеры интерьеров высокого уровня. По кулуарам гуляла информация о невиданной активности Национального музея Шанхая, который якобы приобрел аж 16 произведений европейского искусства. Если эта информация будет подтверждена, значит в следующем году шампанского должно быть еще больше.