Проба па: молодые хореографы Оперы

Быть артистом балета не означает быть хореографом, но желание ставить неизбежно посещает многих артистов в разные периоды карьеры. В американском балетном мире – это привычная практика, открывать и «растить» новые имена из своих. Из порослей NYCB, так сформировались, к примеру, Питер Мартинс, Кристофер Уилдон, Джастин Пек и Бенжамен Мильпье. В Парижской опере тоже давняя традиция взращивания, которая началась еще при Серже Лифаре, основавшем Академию хореографии. Правда, тот был ревнивцем, поэтому ни Ролану Пети, ни Пьеру Лакотту ставить не давал – им пришлось делать хореографическую карьеру за стенами родного «дома». В новом веке традицию возобновила Брижит Лефевр. Волевая директриса балета, сама прошедшая путь из танцовщиц в хореографы, поддерживала инициативы своих артистов. С ее железной руки, например, нынешний худрук Жозе Мартинес получил «вторую» специальность. Более того, в своем же балете «Дети райка» он прощался с танцевальной карьерой. И Мартинес, и Гийом Барт, и Мари-Аньес Жило ставили полноценные спектакли большой формы для большой сцены Opera Garnier, которые вошли в репертуар театра.

Размах нынешних вечеров гораздо скромнее - каждая миниатюра занимает всего несколько минут, без сложных декораций и эффектных костюмов, да и звезд среди новобранцев нет, в основном – артисты из кордебалета. Но, может, оно и к лучшему: тем меньше давление и тем ярче видна их креативность.
Очевидный вектор этого года – желание работать с пуантововой техникой. Направление Жозе Мартинеса на новую классику – осознанно или нет – подхватили четыре из шести представленных хореографов (Ultra Ивона Демоля в последний вечер не показали из-за отсутствия танцовщицы).

Фелисия Калазанс представила Rythm Work I. Название может отсылать к Blake Work I Уильяма Форсайта, в котором он гениально деконструировал классику. Но легкими аллюзиями дело ограничивается: хореограф ставит академическое па-де-де без каких-либо рисков и изысков. Если в нем что-то и есть «форсайтовское», то это задор исполнителей - Бьянки Скудаморре и Кейта Беллали.

На пуантах , но больше в неоклассическом стиле взялся рассказать свою «темную» историю A jamais sans leurs yeux (Навеки без их глаз) на музыку Daft Punk Рубенс Симон. Капельница и «двойники» главных героев в белых халатах (Аполлин Анкетьель и Алекса Торрес-Альварес ) отсылают в некий больничный мир, хотя пара – Макс Дарлингтон и Камий Бон – вовсе не выглядят нуждающимися в медицинской помощи. Сам Симон подглядывает за ними тенью из глубины сцены, делая записи в блокнот по ходу пьесы. С этих страниц, похоже, история и улизнула на сцену в черновом варианте с многозначительными недоговоренностями, свойственными молодым авторам

На трагический сюжет потянуло и Мануэля Гарридо. « На счету каждый вдох, ведь он может оказаться последним», - анонсирует он в программке. Oxygen начинается с сеанса коллективной медитации, но глотком воздуха становится не дыхательная зарядка, а танец балерины-крошки Hortense Millen-Maurin в нежно-голубой пачке. В своей стильной манере она на одном дыхании проводит эту миниатюрку, сотканную из классических азов и вращений, приправленных игривым вздергиванием плечиками. Живенько танцует – и также живенько умирает. Без драм.

Не столько нарратив, сколько психологические аспекты волновали артистов-хореографов, обратившихся к современной эстетике. Адэль Белем искала движенческие эквиваленты семантическим оттенкам Cathexis. Этот термин происходит из психоанализа и обозначает психическую энергию или эмоциональную привязанность, направленную на объект, идею и человека. «Катексис говорит о том, что не произносится вслух, о том, что остаётся в теле», - поясняет Белем. Она – и хореограф, и исполнительница, и лидер в дуэте с Мило Авеком. Кто ведет в паре? Кто кому подчиняется? А если эта пара – музыка и танец, кто ведущий? А если между ними борьба? Приятным открытием стал Авек, чье тело оказалось в разы красноречивее в современном репертуаре, чем в привычной для него классике.

В этой компании Максим Томас - самый опытный хореограф. В «Стойком оловянном солдатике» он продолжает цикл о «необычных» телах, исследующий стереотипы и наш взгляд на них. Сказу Андерсена он соединяет с жестокостью войны. Глядя на танцовщицу Мод Прувост, с ампутированной в детстве ногой, перед глазами у Томаса возникали фотографии украинских артистов, вернувшихся с фронта инвалидами.

. Она – угрюмый солдат в камуфляжной форме. Сам Томас – этакий Том Сойер в мальчишечьем комбинезоне, - ее неунывающий друг и надежная поддержка. Ее сестра – Роми Прувост – появляется в финале в белой сорочке, как девочка из сказки. Мир войны и мир сказки, мир ужаса и мир детства, мир невинности и мир жестокости танцуют это пронзительное па-да-де на сцене, и в жизни. Правда, сценическая версия будет покороче. Хотелось, чтобы было наоборот.