Между звёздами и пеплом

Свои первые уроки балета, юность, полную надежд, решающее влияние Джона Ноймайера, травму, положившую конец танцевальной карьере, первые балеты уже в роли хореографа, а затем и порой непростые решения художественного руководителя - всё это Майо вплетает в оригинальный сюжет «Баядерки». История, движимая ревностью в роковом любовном треугольнике, перенесена в среду танцевальной труппы - и эта находка оказывается особенно удачной.

Раджа теперь не отец Гамзатти, а отец всей труппы. Тёмный и требовательный хореограф, одержимый идеей поставить "Баядерку" любой ценой. Даже когда случается трагедия - юная Ники, неопытная, влюбленная, столкнувшаяся к конкуренцией, бросается со сцены - Раджа приказывает продолжать работу.

Перед сценой теней, которая в оригинальной версии следует за смертью Никии, Жан-Кристоф Майо добавляет «балет в балете». Макет зала Гарнье Оперы Монте-Карло опускается на сцену, и артисты танцуют "настоящую" классическую "Баядерку». Логичнее это было бы сделать в четвёртом акте, как изначально задумывал хореограф, однако и в нынешней конфигурации сцена смотрится вполне органично.

Потрясённый смертью Ники, Солор отказывается от репетиций и погружается в опиумный сон. Королевство теней становится миром, где возможно всё. Нечего доказывать, не с кем соперничать: трио обретает идеальную гармонию, а вся труппа танцует счастливый финал под дождём из звёзд. Но туман рассеивается, зал взрывается овациями, и почти никто не замечает, что на месте упавших звёзд остаётся пепел. Такова цена мечты.

Верный своему таланту рассказчика, Жан-Кристоф Майо ставит свою Баядерку с такой ясностью и доступностью, что не нужно ни обращаться к либретто, ни знать оригинал. Столкновения характеров прозрачны, портреты персонажей тщательно выстроены, ансамблевые сцены - цыгане, друзья, охотники, факиры - с эмоциональной точностью обогащают сюжет. Особое упоминание заслуживают танцовщики труппы - от солистов до кордебалета - работающие с радостью и безупречной дисциплиной.

Вместе с тем хореографическая изобретательность Майо на этот раз раскрывается не в полной мере, прежде всего в трактовке Никии. Не склонный к откровенной трагедии, он, по-видимому, сознательно избегает превращения молодой танцовщицы, к которой явно относится с особым трепетом, в однозначную жертву. В результате ее образ балансирует между комическим и истерическим. В одной из сцен соперничества за Солора почти проступает тень безумия, невольно отсылающая к знаменитой сцене из «Жизели».

Это смещение акцентов неожиданно вызывает сочувствие к Гамзатти, чью партию в первом составе исполняет Ромина Контрерас — опытная балерина с надёжной техникой и строгой дисциплиной, которой Майо доверяет сильные классические вариации и дуэты.

При этом молодая восходящая звезда труппы Жюльетт Кляйн - танцовщица с выразительными линиями и щедрыми данными, - большую часть спектакля остаётся в амплуа наивной героини. Даже в адажио второго акта с Солором (Иге Корнелисом) её партия сохраняет определённую сдержанность и драматургическую недосказанность.

Но в отличие от своего Раджи, Жан-Кристоф Майо - хореограф гибкий и опытный. Его Баядерка, без сомнений, будет развиваться и после премьеры. Самое главное у нее уже есть: счастье танцевать, и не в опиумном сне, а в реальной жизни.