Скучать не приходится: 40 лет Les Ballets de Monte-Carlo

В Grimaldi Forum царила атмосфера семейной встречи — на юбилей слетелись бывшие артисты труппы. За сорок лет через Балеты Монте-Карло прошло около пятисот танцовщиков. Конечно, приехали не все, но, когда Жан-Кристоф Майо попросил «бывших» подняться, встала почти треть зала.

За кулисами тоже сплошь «выпускники», но уже в новых ролях. Около двадцати артистов, завершив быстротечную балетную карьеру, стали репетиторами, балетными менеджерами или режиссерами. В этой семье своих не бросают.

На сцене же — новое поколение, «дети» нового века. Впрочем, Майо называет их не просто танцовщиками, а «хореографическими артистами». По его словам, они служат хореографии и хореографам — и в этом он видит особое благородство профессии. Именно им был посвящен первый номер вечера.

Гала открылся балетным классом из «Баядерки» — последней премьеры Майо. Действие истории храмовой танцовщицы хореограф перенес в балетный зал. Именно у станка каждый день разгорается священный огонь танца. Здесь же вспыхивают любовь, ревность и зависть: тщеславие редко щадит артистов.

Программу гала-вечера Майо выстроил как калейдоскоп фрагментов из балетов, соблюдая баланс между своими сочинениями и постановками приглашенных хореографов. Сквозной сюжет, как он сам признался, был предельно прост: угодить принцессе Каролине.

Балет Jeune homme Уве Шольца на музыку Моцарта возвращал к истокам — в 1986 год, ко временам Пьера Лакотта и Гилен Тесмар, первых худруков Балетов Монте-Карло. Костюмы и занавес спектакля создал Карл Лагерфельд — давний друг принцессы и один из первых, кто поддержал рождение новой труппы. Сегодня дуэт для Ромины Контрерас и Жерома Тиссерана восстановила бывшая артистка Балета Монте-Карло Паола Канталупо.

Более камерная и интимная нота прозвучала в Dov'è la luna — балете 1994 года на музыку Скрябина, который Майо посвятил принцессе. В мифологии луна символизирует переход между жизнью и смертью. Именно через такой переход тогда проходил и сам хореограф, переживая медленную утрату отца. Эта личная трагедия легла в основу целой трилогии Майо. Одна из её частей — Vers un pays sage — откроет новый сезон в Парижской опере.

Но у жизнелюбивого худрука любовь неизменно берет верх. «Ромео и Джульетта» (1996) — первый сюжетный балет Майо, мощный фундамент репертуара и международный хит. В нем проявился весь его темперамент, а вихрь первых чувств, чистых эмоций и юношеской свежести, которым хореограф нашел столь точный пластический язык, с каждым новым поколением исполнителей только набирает силу. На этот раз его станцевали Катрин Шрадер и Франческо Реша, которые даже не родились, когда Майо создавал свою версию шекспировской трагедии.

Танец в этот вечер ненавязчиво чередовался с короткими торжественными речами. Первым после Жан-Кристофа Майо слово взял Джон Ноймайер. Присутствие в зале 87-летнего мэтра напоминало о той художественной преемственности, которую худрук Балетов Монте-Карло никогда не скрывал.

«Хореографу всегда проще сказать, что он всё придумал сам. Но это неправда. Самому важному я научился у Джона Ноймайера», — признался Майо.

Именно в Гамбургском балете он получил свой единственный контракт танцовщика. Карьера оборвалась в 21 год: генеральная репетиция, прыжок, разрыв колена, занавес. Но именно за эти несколько лет рядом с Ноймайером Майо понял, "что значит быть не просто танцовщиком, а артистом, умеющим рассказывать историю языком танца".

Большой поклонник «Русских балетов», Ноймайер напомнил, что истоки Балетов Монте-Карло восходят к антрепризе Сергея Дягилева, а когда принцесса Каролина впервые заговорила о возрождении балетных традиций княжества, он был рядом и всячески поддержал ее идею.

А в качестве подарка к сорокалетию Балетов Монте-Карло Джон Ноймайер решил «передарить» Opus 100, für Maurice — балет, созданный к 70-летию Мориса Бежара. Заверил, что друг был бы только счастлив. Этот изысканный дуэт, сотканный из хореографических цитат, шуток и дружеских «пик», которыми Бежар и Ноймайер обменивались на протяжении многих лет, лихо исполнили приглашённые артисты Марейн Радемакер и Александр Рябко.

Эстафету «священных монстров» принял Иржи Килиан. Главный поэт балетного мира прислал пылкое видеопоздравление и красную розу. С экрана признавался в любви труппе и Сиди Ларби Шеркауи. Акрам Хан, ещё никогда не ставивший для Балетов Монте-Карло, специально к юбилею предоставил свой дуэт Mud of Sorrow.

Затем вечер вновь вернулся к истокам — к балету Casse-Noisette Compagnie, созданному в 2013 году как портрет Балетов Монте-Карло. На этот раз его финальное адажио исполнили приглашённые солисты театра Ла Скала Николетта Манни и Тимофей Андрияшенко.

Кульминацией вечера стал фрагмент самого жизнеутверждающего спектакля Балетов Монте-Карло — Core Meu — в живом исполнении итальянского композитора Антонио Кастриньяно и его музыкантов. В этом залихватском хороводе Жан-Кристоф Майо смешал все стили и техники, разрешил все желания и отменил все запреты. В финале этому коллективному танцевальному трансу присоединились все артисты — и на сцене, и в зрительном зале.

Толстой говорил, что все счастливые семьи счастливы одинаково. Возможно. Но Балеты Монте-Карло за сорок лет нашли собственный рецепт счастья — танцевать радость жизни. Остаётся пожелать, чтобы этого азарта и свободы им хватило ещё как минимум на сорок лет.