Дэвид Хокни и Франция: история одной любви к жизни

Первые упоминания о Франции относятся к 1969 году. Дэвид Хокни вместе со своим партнёром Питером Шлезингером и друзьями проводил каникулы в Сен-Тропе, на вилле кинорежиссёра Тони Ричардсона Le Nid de Duc. Биографы художника отмечают, что особый интерес у него вызывал бассейн. В последующие годы это место станет декорациями для ряда работ, прежде всего для Portrait of an Artist (Pool with Two Figures)

На вопрос о том, каких художников XX века он считает величайшими, Дэвид Хокни без колебаний называл Пикассо и Матисса. Особенно восхищали его рисунки Пикассо: «У Пикассо мне нравится почти всё. Особенно мне нравятся его изобретательные рисунки, когда он создаёт образ одной линией. Для меня линейный рисунок — самый сложный вид рисунка». Это восхищение вылилось и в профессиональный диалог с мастером. В 1973 году Хокни получил заказ от немецкого издательства Propyläen Verlag на создание работ для памятного портфолио, посвящённого Пабло Пикассо, над которым начали работать ещё до смерти художника 8 апреля того же года. Для этого проекта он сотрудничал с парижским мастером-печатником Альдо Кроммелинком, много лет работавшим с самим Пикассо, и создал гравюры «Студент: дань Пикассо» и «Художник и модель». В процессе Хокни освоил сложную технику сахарной акватинты (sugar-lift), а также цветной офорт, расширив свой и без того впечатляющий технический арсенал. "Потрясающе было познакомиться с человеком, который так тесно работал с Пикассо и знал его лично, - говорил Хокни, - Кроммелинк открыл мне удивительные технические возможности офорта"

В 1974 году Хокни уезжает из Парижа и с тех пор бывает там лишь наездами — главным образом по работе. В 1982 году Центр Помпиду покажет его ранние фотографические работы, спустя несколько лет он обзаведется французским галеристом Galerie Lelong. А в 1985 году выйдет парижский Vogue: на обложке — кубистический портрет Силии Бёртвелл, внутри — сорок страниц его фотоколлажей.

Британский художник бывал в Нормандии еще в 90-х годах, но поселился там только в 2019 году. Что же заставило его сменить калифорнийскую роскошь на нормандскую глушь? Любовь с первого взгляда к старинному нормандскому дому XVII века в усадьбе La Grande Cour в деревне Beuvron-en-Auge, в получасе езды от Кана.
Говорят, решение о покупке он принял за двадцать пять минут. После десятилетий между Лос-Анджелесом, Лондоном и Парижем он искал здесь прежде всего тишину и мягкий ритм жизни. «Я хочу, чтобы мои работы видели, но сам не хочу быть на виду», — признавался он незадолго до переезда. Его редкие выходы из дома обычно сводились к обеду — единственному приёму пищи за день — в бистро соседнего Бёврон-ан-Ожа, куда он отправлялся вместе со своим ассистентом и другом Жан-Пьером Гонсалвешем де Лимой. При этом Хокни совсем не походил на Моне: никто не видел его, разгуливающего по полям с этюдником-айпадом за плечами. Он предпочитал домашнее затворничество. И выше всего ценил французскую свободу. "В Калифорнии на каждом углу пугают смертью. А я предпочитаю курить и прославлять любовь к жизни". Жизни, которая навсегда осталась в его картинах.