Куратор Ален Куефф:

В первом зале рисунки Уорхола соседствуют с рисунками его матери и — главное — с её прописными буквами. Что это за история? Какая между ними связь?

Когда Уорхолу было восемь лет, он заболел хореей, которую ещё называют «пляской святого Вита». Это неврологическое заболевание надолго приковало его к постели, и он долго восстанавливался. Чтобы его как-то отвлечь, мать давала ему альбом для рисования. Она рассказывала, что он постоянно просил какие-то картинки. Их отношения были очень близкими. Энди был младшим ребёнком и её любимцем. Болезнь только усилила эту связь: за его здоровье действительно опасались, так что рисунок стал способом отвлечь его, занять и, возможно, метафорически удержать в жизни.

Она же сама была художницей?

Она рисовала, да, но как любительница. Немного даже зарабатывала продажей своих поделок. Делала небольшие предметы народного искусства и писанки — расписные пасхальные яйца* (*примечание - Юлия Вархола, в девичестве Завацкая, как и отец Уорхола Андрей, родом из небольшой деревни на территории современной Словакии, недалеко от границы с Украиной. Они были греко-католиками, в семье соблюдались славянские традиции)

Получается, рисунок появился в его жизни благодаря матери?

Да. И мать сыграла в его художественном становлении гораздо большую роль, чем принято думать. Позже она переехала к нему в Нью-Йорк: приехала навестить и осталась рядом до конца жизни. Уорхол включил её в круг своих помощников, а её почерк стал одним из элементов его фирменного стиля. Он создавал свои «материнские» алфавиты. Например, тот, что написан на ширме и подписан «Andy Warhol’s Mother». А когда здоровье уже не позволяло ей писать, ассистенты Уорхола стали имитировать её каллиграфию. Этот почерк сыграл большую роль в его работе коммерческого иллюстратора.

Он же и учился на иллюстратора, а не на художника?

Именно. Он поступил в Carnegie Tech — опять же во многом благодаря матери, потому что для такой скромной семьи отдать все накопления на образование сына было совсем не просто. И он получил образование иллюстратора. Это важное уточнение: он учился не на художника, а на человека, который умеет изображать то, что от него требуется. И этот навык потом оказался чрезвычайно полезен.

При этом сам Уорхол упорно создавал миф о человеке, который практически ничего не делает. Насколько этот образ соответствует действительности?

Совсем не соответствует. Но он всю жизнь поддерживал эту легенду. Есть знаменитый фильм Painters Painting Эмиля де Антонио, где его спрашивают о работе. Он сидит рядом с Бриджит Берлин (прим. — художница, актриса и одна из главных героинь «Фабрики» Уорхола) и говорит примерно следующее: «Я не делаю картины, их делает Бриджит». Он постоянно рассказывал такие истории. Ему нравилось дурачить людей. Вокруг него было полно людей, которые потом говорили: «Это я придумал доллар», «Это я предложил сделать вот это». А Уорхол отвечал: «Да, конечно, если хотите, это вы придумали и вы предложили». Он легко отдавал авторство другим.

И вы хотите развеять этот миф? Показать не машину, которой, по его собственным словам, он хотел быть, а «настоящего» художника?

Да, одна из задач выставки — показать, что Уорхол на самом деле работал постоянно. Рисунок был для него инструментом, с помощью которого он фиксировал и изображал окружающий его мир.

Был ли период, когда он переставал рисовать?

Никогда. Рисовал всю жизнь. Разве что когда занимался кино — тогда он на время откладывал рисование. В последнем зале мы показываем его рисунки 1985-86-87 годов. Серию, вдохновленную «Тайной вечере» да Винчи, он закончил за несколько месяцев до смерти в феврале 1987-м. Но даже в 1970–80-е годы, когда рисунок уже не был для него коммерческой продукцией как в 50е годы, он оставался частью его художественной жизни, его потребностью. Не обязательно в смысле «самовыражения» — скорее, это стало автоматизмом.

Насколько его рисунки были востребованы рынком? Он продавал их?

Очень мало. Конечно, находились люди, которые хотели их купить. Например, Питер Брант — близкий к Уорхолу человек, один из главных его коллекционеров, — приобрёл прекрасный рисунок Джеймса Дина 1955 года. Но рисунок никогда не был для Уорхола серьёзным источником дохода. Лучшее доказательство — то, что после его смерти огромное количество рисунков осталось в его наследии. Позже их показывали на тематических выставках в Париже и Нью-Йорке. Многие из них просто хранились в фондах, потому что изначально не предназначались для продажи.

Но это всё-таки в большинстве своём самостоятельные законченные работы. А делал ли он подготовительные рисунки к картинам?

Да, и на выставке есть Dance Steps (1962) — один из редких случаев, когда можно действительно говорить о подготовительном рисунке к картине, которая сейчас хранится в Whitney Museum. И мне здесь особенно нравится то, что рисунок сохраняет гибкость, которой нет в живописи. Живописная версия гораздо более жёсткая. Сам рисунок расположен горизонтально, на полу. Это своего рода учебник по популярным танцам того времени — фокстроту и другим.

Напоминает танцевальную партитуру. Записью танца увлекались основатели танца постмодерн из Judson Church. Можно говорить об их влиянии?

Я бы не назвал это постмодерном…

..но в танцевальную историю танца они вошли именно так.

…но Judson Church — это очень точно подмечено. Уорхол часто там бывал и был близок с некоторыми танцовщиками, например с Фредди Херко (прим. – Фред Херко был одним из первых суперзвёзд Уорхола, снялся в нескольких его ранних фильмах, покончил жизнь самоубийством в 32 года) И там же Уорхол познакомился, например, с Класом Ольденбургом.