Дороте Жильбер:

Возраст выхода на пенсию в Парижской опере 42 года, вы же получается уйдете уже в 43. Для вас сделали исключение?

Я прощаюсь со сценой 15 октября 2026 года, в балете «Манон» и мне действительно будет 43 года, это немного необычно. Я буду выступать уже как «приглашенная артистка», формально меня отправляют на пенсию в конце этого сезона, но если есть договорённость между руководством и танцовщиком, то можно продолжить до даты своего дня рождения, в моем случае – это сентябрь и «Манон» будет первым балетом сезона (прим. – Дороте Жильбер родилась 25 сентября 1983).

Почему именно «Манон»? С Уго Маршаном?

Это мой любимый балет, и, конечно, с Уго. Одиннадцать лет назад мы встретились именно в «Манон». Так что в этом есть особый смысл: мы познакомились в этом балете и в нём же прощаемся. Круг замкнулся и это очень красиво.

Обычно к 40 годам артисты в Опере заканчивают танцевать классику. Но это не ваш случай: в прошлом сезоне вы дебютировали в «Спящей красавице», в этом сезоне танцуете «Баядерку». Почему? Что вас мотивирует?

Я стараюсь держать себя в форме, потому что чем больше я танцую, условно говоря, сложные, балеты, тем больше я потом наслаждаюсь менее сложными. Чем проще мне покажется «Манон», тем проще будут и другие роли и тем больше удовольствия я от них получу. Это своего рода плата за будущее удовольствие. Если не танцевать классику и думать, что «я уже слишком старая», то потом и самые простые спектакли становятся не по силам, а это обидно – выходить на сцену и не наслаждаться.

42 года — правильный возраст для пенсии?

Думаю, да. Хотя все очень индивидуально. Кто-то к этому возрасту приходит в отличной форме и здоровым, другие – с серьезными проблемами, они просто вынуждены уходить раньше. Это еще и вопрос желания: хочется ли ещё работать, переосмысливать себя, идти дальше. Кто-то может танцевать до 45 и даже больше. Но 45 - это уже предел, особенно в Парижской опере, где репертуар очень разнообразный и тяжёлый. Невозможно занимать место и танцевать три балета за сезон. У меня так произошло в прошлом сезоне: многие спектакли я просто не смогла танцевать. Если в сезоне такие сложные балеты как «Дон Кихот», «Пахита», «Лебединое», ты фактически не работаешь. Конечно, можно переключиться на современный репертуар, но он сейчас очень специализирован: те, кто танцует современные балеты, занимаются только ими и переходят от хореографа к хореографу. И если нет подготовки, то после определённого возраста уже сложно освоить этот язык и влиться в этот коллектив.

Это ваш случай, ведь у вас путь классической балерины

С Брижит Лефевр (прим. - худрук балета с 1995 по 2014 г) я тоже много танцевала современный репертуар, тогда я совмещала и классику, и современное.

То есть всё зависит от руководства? Не от вашего желания?

Во многом — да, от руководства. Но и от желания тоже. Сначала с Брижит я танцевала и то, и другое. При Бенжамене — тоже частично. Потом пришла Орели и сказала, что я совсем не «современная» балерина и все прекратилось. Сейчас это уже мой выбор. С Тришей Браун, например. Это, конечно, не совсем современный язык, но все же не классика. Но в 42 года невозможно постоянно переключаться, это слишком тяжело. Если начнешь танцевать, например, Матс Эка, то потом сложно возвращаться к классике и можно получить травму. Но если стоит выбор между классикой и современным репертуаром, то я всё равно предпочитаю классику, потому что люблю рассказывать истории. А в современном балете, кроме Матса Эка, очень редко есть нарратив.

А Пина Бауш?

Брижит пыталась меня поставить в спектакли Пины Бауш, я, например, танцевала в «Орфее и Эвридике», когда ещё была в кордебалете, но с репетиторами Пины это не сработало.

Что именно не сработало?

Не знаю. Может быть, я просто не соответствовала их канону танцовщицы. У Пины очень закрытый круг: те, кто танцевал у неё, обычно продолжают. А если приходят новые люди, их не всегда принимают. Я чувствовала себя немного вне группы и это было довольно тяжело. Возможно, если бы я была действительно исключительной, подходила бы им на сто процентов, меня бы взяли, даже несмотря на то, что мне все это было впервой.

Ее спектакли для многих становились откровением, артисты Оперы бросали все и уезжали танцевать в Вупперталь. Вы на себе этот "эффект Пины" не испытали?

Я уверена, что можно танцевать и то, и другое. Прозвучу, возможно, жёстко, но уйти в современный танец проще: он менее требовательный, чем классика. Я не говорю, что он меньше изнашивает тело, но в плане стресса и риска классика сложнее. В классике есть ожидания публики, есть канон - 32 фуэте, «Жизель» и так далее. Всегда есть сравнение с предыдущими исполнителями. В современном танце этого меньше: ты чаще смотришь на сам спектакль, а не на роль. Там меньше риска «провалиться».

А ежегодный конкурс на повышение в труппе нужно сохранять?

Я за конкурс. Нельзя отдавать всю власть директорам. Я видела много артистов, которые стали первыми танцовщиками благодаря конкурсу. Без него их бы просто не повысили, директор бы их никогда не выбрал. Лучше быть «первым танцовщиком», которому дают мало танцевать, чем таким же «сюжетом».

Вы поступили в школу в 1995 году, в труппу - в 2000. Какие изменения вы видите за прошедшие тридцать лет?

Я же внутри всего этого, до конца масштаб изменений не осознаю. Но когда я пришла, ещё были танцовщики, которые работали с Рудольфом Нуреевым. Переход от его поколения к следующему произошел на моих глазах. Сейчас передача его балетов идёт уже «через поколение», не напрямую. Мы продолжаем танцевать тот же репертуар, но уже нет связи самим хореографом. Это, безусловно, меняет стиль.

Новое поколение артистов – какое оно?

Другое, как и общество. Мы выросли без смартфонов, без интернета. У нас были кассеты и пиратские записи. Сейчас всё есть на YouTube. Способ потребления танца полностью изменился, поэтому всё больше танцовщиков приходит в Оперу со стороны, из других стран.

Что сложнее: начинать карьеру или заканчивать?

Хороший вопрос! Начинать, потому что, когда начинаешь, ты не знаешь, куда придёшь. Когда заканчиваешь - ты уже знаешь, что сделал. Есть чувство завершённости.

Знаете, что будете делать дальше?

Я скорее знаю, чего не хочу. Не хочу постоянную должность. Хочу быть фрилансером, сама выбирать проекты. Например, я снялась в фильме «Призрак Оперы», который выйдет в сентябре 2026 года. Режиссёр — Александр Кастаньетти, актеры - Виржини Эфира, Ромен Дюрис. У меня там большая роль Виктории - балерины-Этуали с серьезной актёрской составляющей. Мне этот опыт очень понравился. Начиная с октября 2026 года у меня уже есть несколько проектов. Преподавание? Возможно: мастер-классы, работа над ролями, коучинг. Но не постоянная должность — ни в Опере, ни в школе. Мне хочется той свободы, которой у меня не было последние тридцать лет.

Это самое большое, чем вам пришлось пожертвовать ради карьеры?

Да. И в молодости я этого не осознавала, но когда появляется ребенок, ты понимаешь, что никогда не можешь быть с ним на каникулах, не можешь планировать выходные. Ты всегда зависишь от репетиций. Это тяжело. Я хочу сама распоряжаться своим временем.